|
А
мы продолжаем исторически-маразматическую
эпопею о истории нашей многострадальной
страны ;-)))) Еще раз спасибо Нутезу ;-))))
ЛЕТОПИСНЫЕ
ПРЕДАНИЯ
(продолжение)
Реформы
Петра Великого
Выдающийся реформатор Петр Алексеевич
Романов по кличке Великий, он же Первый,
вздергивал Россию на дыбы не сразу.
Сначала он просыпался, со стоном отрывал
затылок от подушки и дико осматривался
мутным воспаленным оком. Окрест простиралась замшелая
патриархальная тишь. Сильно воняло
квасом. За окном негромко закабалялось
крепостное крестьянство. Под боком, сонно
чмокая губами, сопело какое-то дебелое и
неопрятное политическое тело женского
рода. От него несло не только квасом, но и
луком. Два острейших, требующих
незамедлительного разрешения вопроса
ставила жизнь перед передовой русской
мыслью в лице ее лучшего представителя:
1) где я?
2) че вчера было?
Выдающийся реформатор хмуро лягнул
политическое тело. Тело лягнулось в ответ,
что-то промычав спросонок. Петр с
опасением заглянул ему за плечо .
Опасение подтвердилось. Это была квасная
православная дедовская Русь. Великий
реформатор покраснел.
- Ну, ты! - буркнул он. - Просыпайся... На
дыбы пора.
Одуревшая ото сна Русь с большой
неохотой поддавалась энтузиазму
преобразователя. Петр почувствовал
настоятельную необходимость
драконовских мер. Стекла в палатах еще
вибрировали от визга, когда Русь, с
шипением потирая зашибленное место, уже
была готова шуршать по любым требованиям
современности.
- Слышь, это... - сказала современность,
угрюмо уставясь себе на пальцы ног. Она
явно забыла, чего хотела.
- Кваску? - подобострастно изогнулась
квасная держава.
Современность запрокинула голову, долго
и гулко двигала кадыком, потом опустила
жбан, вздохнула и, срыгнув, вспомнила.
- Так знамо где, царь-батюшка, - елейно
ответствовала Русь на вопрос N 1.
- А че вчера было?
- А то же, что и позавчера, - поклонилась в
пояс отчизна.
- А позавчера что?
- А что и позапозавчера.
- А?.. - начала современность с
вопросительной интонацией, и не
договорив, закончила с интонацией
обреченной:
- А-а... - и безнадежно махала рукой.
"Однако надо что-то делать", -
подумала современность в лице Петра,
брезгливо ощупывая на последнем
трехдневную щетину.
Всякий, кто бывал в подобном положении,
знает, что для повышения самоуважения
первым делом следует как минимум чисто
выбриться и покурить. Смелый реформатор и
отъявленный царь, Петр приказал делать
это всем и немедля. И все - на бескрайних
просторах Евразии от Охотского моря до
Балтийского зашуршали помазки,
заскрипели бритвы, зазвучали сдавленные
матерки от порезов.
- Ивашка, а Ивашка, оставь покурить?
- Отзынь, смерд, я боярину Долгорукому
оставляю!
Европа и оглянуться не успела, как
пришла пора изумленно ахать. Вместо вечно
мутного и опухшего, в грязной майке и
растянутых на коленках трико северного
соседа им явилась чистенькая и
аккуратненькая Россия. Такую и в лоно
цивилизации не стыдно было пустить:
накурившаяся, выбритая, поднятая на дыбы.
Даже знаменитые "Где я?" и "Че
вчера было?" сумели как-то пригладить
свои абстинентные физиономии и
превратились во вполне благопристойные и
интеллигентные "Что делать?" и "Кто
виноват?".
Приведя Россию в цивилизованный вид и
место, Петр подумал, что теперь, пожалуй,
можно чего-нибудь и взять.
- Пива? - обрадовалась Россия.
- Азов! - ткнул пальцем в меню император.
Короче, взяли они один Азов (два раза),
побережье Черного моря (полпорции), а
сверху решили Балтикой заполировать. И
пошла потеха! Все цивилизованное место
загудело. Петр вообще с детства играючи
решал все проблемы, но тут и вовсе
разошелся. Он накренялся на воображаемых
поворотах, бибикал губами, крутил
воображаемый руль. "Уяу-ууу!!! Ие-ууу!!!
Ту-ду-ду-дуффф!!! Тыдыж! Тыдыж-тыдыж!!!" (это
так стреляли пушки) "Бу-буфф!!!" (бомба
взорвалась). "Ой-ей-ей!!! Спасите-помогите!"
(турки под Азовом). "А здесь такая
конница - тык-дык, тык-дык, тык-дык!!!" (битва
под Полтавой). "А шведы такие - караул!"
"А я такой: фигу в нос! Отсель грозить
вам будем! Или оттуль? Не, лучше отсель!"
В общем, веселились до смерти. Последняя
настигла реформатора в 1725 году. Но и после
нее еще долго старообрядцы-ампиловцы
ворчали, качая головами: "Петр, сука,
какую страну развалил..."
Бабье
царство
После императора Петра на российский
трон одна за одной стали присаживаться
императрицы - Екатерина I, Анна I,
Елизавета I и снова Екатерина, но уже
Великая.
Как смущенно заметил один чопорный
историограф, этот период отечественной
истории нельзя изучать в присутствии дам,
поскольку он относится к категории "Х",
и его веселее просматривать на ускоренке.
Дело в том, что почти все вышеупомянутые
особы были принцессами германского
производства и возводились на русский
престол исключительно усилиями
распоясавшихся гвардейцев, горячих
поклонников крутой немецкой порнухи.
Говоря иносказательно, со смертью
гениального преобразователя кончилась
устроенная им эпоха Великого П., и
наступила эпоха Великой Е.
Именно в последней гвардейцы отыскали
свой, извините, государственный, пардон,
идеал. В какую из ночей не подкрадись
случайный прохожий к окнам Зимнего,
оттуда неслось одно и то же - стоны,
чмоканье, шлепки, истошный скрип
загнанной кровати и вопли:
- Йа, йа! Дас ист фантастиш! О-о-о-о, йа!.. -
изредка прерываемые командами: "Стоп!
Снято!" или "Гришка, мать твою, софит
перегорел!"
Никогда - ни до, ни после - власть в России
не была такой привлекательной штукой.
Разумеется, озабоченных ею и тогда
находилось немало. Да не всякому
обламывалось. Так, некто Пугачев (тоже, к
слову, изрядный Е.) в надежде приобщиться
супружеских обязанностей даже объявил
себя воскресшим мужем императрицы Петром
III, но поскольку действовал несколько
топорно, был изобличен, продинамлен и
отпущен на все четыре стороны - тоже,
впрочем, несколько топорно.
А из окон Зимнего по-прежнему рвался
неистово-страстный саундтрек, доводящий
православный люд до изумленного
косоглазия. Не привык православный люд к
такому. Не люба ему была эстетическая
концепция немецкой порнухи, унижающей
человеческое достоинство женщины,
трактующий ее, женщину, как источник
похоти и объект сексуального наслаждения,
бляха-муха.
А привык православный люд, бляха-муха,
вот к какой концепции.
Мчится, допустим, гонец по тракту. Ночь,
зима. Степь да степь кругом. Вдруг -
тпрррру! Что такое? Конь встал. Ни взад, ни
вперед! Н-но, милый! Трогай, вороной! У меня
депеша важная государственного значения
с гербом! И - плетью его, вожжами, шпорами!
А тот - и ни в какую. Только: "Иииии-го-го",
- да копытом снег лупит.
"Хана", - констатирует всадник. И
таки разве ж он не прав? Абсолютно! Степь
да, как уже отмечалось, степь кругом - раз,
путь далек лежит - два, и в довершение все
вышеперечисленное обходит дозором Мороз-воевода.
При аварии транспорта ты через пару часов
- верная сосулька с застывшей в
буквальном смысле в глазах смертельной (опять
же в буквальном смысле) завистью к
Джордано Бруно.
И вот уже собирается гонец обращаться к
упомянутому атмосферному явлению с
протяжной, хотя и глупой просьбой не
морозить его, равно как и его белогривое
транспортное средство, апеллируя при
этом почему-то к ревности красавицы-жены (хотя,
если разобраться, какое может быть до
этого дело атмосферному явлению? (Впрочем,
есть версия: столбик термометра обладает
несомненной фаллической символикой, и
поющий, описывая прелести супруги, как бы
надеется, что столбик от этого тоже
поползет вверх.)
Как бы то ни было, а прицеливается гонец
впадать в предсмертную тоску. И вдруг - за
спиной вроде бы пошевелилось что; вроде
как сопение. Разворачивается он в седле -
блин горелый! Баба русская коня за хвост
держит! Толстая, в тулупе, в платке аж до
самых глаз - вцепилась в хвост и сопит.
Рядом коромысло валяется; видимо, шла по
воду, а тут конь скачет, вот ее женский
инстинкт и одолел.
В общем, все обошлось. Подержала,
посопела и отпустила, удовлетворенная. А
ведь бывали случаи - полки кавалерийские
останавливали! Натурально, нельзя было
гусарам через населенный пункт
проскакать! Все бабы, как одна, с визгом -
хоп коням за хвосты, и - стоп-машина. Ничем
не отдерешь. Правда, в конце концов один
командир догадался пару изб поджечь, так
бабы всей толпой туда ломанулись, потому
что насчет горящих изб у них инстинкт еще
посильнее, чем коней стопорить (этому
командиру потом за догадливость Георгия
дали I степени).
Вот что такое русские женщины. Вот к чему
искони привык православный люд.
А все эти "Йа, ца, дас ист фантастиш, о-о-о",
- все эта та самая немцу духовная смерть,
которая русскому здорово.
Хотя русскому во власти никто уже не
сделает так здорово, как горячие немецкие
утехи времен Великой Е. Ни зловещие SM-забавы
затянутых в черную кожу чекистов, ни
мягкая гей-эротика брежневских поцелуев,
ни изнурительный промискуитет первого
российского президента Е., извините, Б.
Походы
Суворова
Генералиссимус и тщедушный вредный
старикашка Александр Васильевич Суворов
был выдающимся отечественным
полководцем. Он умножил славу русского
оружия, причем без калькулятора, и даже не
в столбик, а так - в уме, одним усилием
стратегического мышления.
Квинтэссенцией его науки побеждать были
знаменитые суворовские афоризмы, такие
как: "Пуля дура, штык молодец", "Завтрак
съешь сам, обед раздели с другом, ужин
отдай врагу" и другие.
Простому солдату Суворов всегда был
настоящим другом. При командовании
армией ему ежедневно доставалось до
несколька десятков тысяч половинок
солдатских обедов, и знаменитый вопрос
императрицы "А что это у нас Александр
Васильевич ничего не ест?" нельзя не
признать исполненным некоторого
ехидства.
Что же касается врага, которому следует
отдать ужин, то в те времена главным была
Османская империя. Ее вооруженные силы
исповедовали ислам. Это было довольно
опрометчиво. Мусульманская военная
доктрина оказалась не в силах
противостоять суворовским способам
ведения войны. Турки даже требовали
подписать специальную Женевскую
конвенцию, которая бы запрещала
закладывать в вечернюю пайку русских
солдат продукты нервно-паралитического
воздействия, но это у них не прокатило.
Едва раздавалась команда к ужину, как на
турецких позициях откуда ни возьмись
появлялись толпы русских солдатиков с
дымящимися котелками, хохломскими
ложками и добродушными физиономиями
Карелина.
- Вай! Ужин урус! Спасайся!
- Стоять! Ложку за маму!
- Аллах акбар!
- Молодец, теперь за папу ложечку...
За период русско-турецкой кампании наши
войска под командованием Суворова
накормили янычар ужином в населенных
пунктах Козлудже (1774, свинина отварная в
горшочке), Кибурне (1787, свинина жареная в
соусе с грибами), Фокшанах (1789, свиная
отбивная в кляре), Рымнике (1789, бризоль из
свинины по-молдавски) и штурмом угостили
гарнизон крепости Измаил (1790, поросенок с
хреном).
Во время прославленного Италийского
похода Суворова более субтильные, нежели
турки, гурманы-французы также обратились
к международному сообществу с
предложением признать перловку класса
"дробь-шестнадцать" оружием
массового поражения, однако острый на
язык старикашка отговорился каким-то
вздорным каламбуром насчет того, что он,
де, ни одного поражения в жизни не видал.
Как назло, в международном сообществе
никто не удосужился изобрести противогаз,
что и предопределило поражение
чувствительных мусью. Впрочем, и
суворовский корпус смог отдышался от
последствий перловки только в чистом
горном воздухе Альп.
Из других заповедей хитроумного
генералиссимуса широко известны такие,
как "Идешь в атаку - бери автомат и
гранату", "Шпиона проворонишь - свою
честь уронишь", а также "Ноги держи в
тепле, желудок - в голоде, а голову - в
холоде".
Среди полководцев новейшего времени
наиболее рьяным последователем военной
доктрины Суворова считается один
африканский диктатор, хранивший головы
своих военачальников в морозилке
холодильника.
Отечественная
война 1812 года
Древнегреческому герою Одиссею здорово
подфартило насчет пятого пункта. Будь в
нем хоть граммулечка французской крови,
хрен бы он от циклопа живым ушел. Потому
что у французов по жизни какая-то
несрастуха с одноглазыми. При
Трафальгаре им Нельсон накостылял, в
России от Кутузова едва медным тазом не
накрылись...
"Мы все глядим в Наполеоны", -
утверждал вполне двояковидящий Пушкин.
Вероятно, в стереометрическом смотрении
и крылся секрет гипнотического
воздействия Буонапарте на умы того
времени. Пялишься на него во все глаза -
титан, гений, величайший стратег! А
прикрыть один глаз специальной
лопаточкой - что за черт? Пузатый
коротышка, и только.
Уберешь лопаточку - гений; заслонишь
глаз - опять коротышка. Уберешь -
заслонишь, гений - коротышка...
Пока русское общество под руководством
опытных окулистов изумлялось этим
фокусом, у ворот первопрестольной
раздался громкий стук кулаком.
- Кто там?
- Это я, Наполеон.
- Во, блин! А Кутузов где?
- А он меня под Бородино разгромил.
- И че?
- И пропал куда-то, не знаю. Сам ищу.
- Ну дела! Бардак да и только. Слышь,
Наполеон!
- Ну?
- А ты чего хотел-то?
- Это самое... Ключи киньте.
- Какие такие ключи?!
- От Москвы.
- А свои где?
- А я их это, - потерял.
- Так ты объявление дай - в бегущую строку.
Глядишь, и вернут за вознаграждение.
Так и не пошла Москва м о я (разрядка тоже
моя, а само слово - Пушкина. - Г. С.) к нему с
повинной головой и запасными ключами.
Пришлось французским войскам вызывать
слесаря из ЖЭУ и взламывать дверь.
А хитроумный, как Одиссей, и одноглазый,
как циклоп, Кутузов тем временем
потихоньку и без помпы ломал
патриархальные каноны милитаризма.
На Руси ведь как испокон веков было
принято воевать? Кто к нам с чем придет, от
того и погибнет. С мечом враг - мечом его
рубай, с пушкой - мы готовим пушку, с
бумерангом - вообще зашибись, сам себе
лобешник раскроит. А ты с чем, гунявый? С
добром?! Эх ты, дурилка картонная... Ну
ладно, с добром так с добром, вон туда
проходи. За добро там убивают.
Много позже французы, уже сидучи в
Париже и еще потирая плечи, на которых
въехали в столицу Франции гикающие
россияне, так и не смогли вспомнить: брали
они, когда шли на Москву, с собой дубину
народной войны или все-таки нет? С одной
стороны вроде бы не брали, а с другой -
откуда тогда она у русских взялась?
Глупые, глупые мусью! Это просто Михаил
Илларионович вместо того чтобы пялиться
на вашего Наполеона в оба ока, заглядывал
в него единственным зрачком, да и то не в
императора, а в одноименный коньяк,
потому что в бутылку при всем желании
двумя глазами не посмотришь.
Георгий СЕЛЕГЕЙ
|
